По состоянию на 16 августа 2026 года прямые переговоры США и Ирана не возобновлены. Тегеран обсуждает режим судоходства с Оманом, Вашингтон и Тегеран передают друг другу сигналы через посредников, но общей переговорной площадки и согласованной повестки у сторон нет.
Тем временем движение через Ормузский пролив приблизилось к остановке. По оперативным данным Reuters, 14 августа через пролив прошли только два судна, поставок сырой нефти системы наблюдения не зафиксировали. До начала конфликта водный путь пересекали более 130 судов в сутки.
Возникает парадокс: дипломатические контакты продолжаются, однако переговоров как единого политического процесса фактически нет. Это не терминологическая тонкость. Каждый из действующих каналов решает свою задачу, а стороны по-прежнему спорят не только о движении танкеров, но и о том, кто будет определять правила безопасности в Персидском заливе.
⚡ Коротко
Вокруг Ормуза одновременно действуют три контура:
✔️ политические и технические консультации Ирана с Оманом;
✔️ непрямой обмен сообщениями между Тегераном и Вашингтоном через Пакистан и Катар;
✔️ продолжающееся военно-экономическое противостояние, в котором Иран ограничивает судоходство, а США блокируют иранские порты и экспорт.
✔️ политические и технические консультации Ирана с Оманом;
✔️ непрямой обмен сообщениями между Тегераном и Вашингтоном через Пакистан и Катар;
✔️ продолжающееся военно-экономическое противостояние, в котором Иран ограничивает судоходство, а США блокируют иранские порты и экспорт.
Переговоры идут, но за разными столами
Министр иностранных дел Ирана Аббас Аракчи 15 августа сообщил, что решение о возвращении к переговорам с США не принято. Ранее он заявлял, что диалог невозможен, пока Вашингтон не прекратит нарушение июньских договорённостей и не компенсирует причинённый ущерб. Эта позиция изложена и в официальном сообщении IRNA.
Отдельно Иран ведёт переговоры с Оманом. В их центре находятся маршруты движения судов, безопасность экипажей и распределение полномочий между прибрежными государствами. МИД Омана подтверждал, что обсуждения проходят как на политическом, так и на техническом уровне с опорой на международное право.
Однако договорённость Ирана и Омана сама по себе не означает автоматического открытия пролива. Тегеран связывает судоходство с более широкими требованиями к США: прекращением боевых действий; отменой блокады и санкционных ограничений; освобождением замороженных иранских активов; признанием особой роли Ирана в обеспечении безопасности Ормуза.
Вашингтон, напротив, стремится разделить вопросы. Сначала США требуют восстановить свободный и недискриминационный проход судов, а затем обсуждать санкции, ядерную программу и послевоенное устройство региона. В этом заключается первый механизм тупика: для США Ормуз — предварительное условие переговоров, для Ирана — главный обменный ресурс внутри будущей сделки.
Почему не сработал июньский меморандум
Основой нынешних споров остаётся Исламабадский меморандум, заключённый в июне при посредничестве Пакистана, Катара и других региональных государств. Согласно опубликованной версии документа, стороны должны были прекратить военные операции и в течение 60 дней подготовить окончательное соглашение.
Соединённые Штаты обязались начать снятие морской блокады, предоставить нефтяные исключения и приступить к размораживанию иранских активов. Иран, со своей стороны, должен был содействовать безопасному и бесплатному проходу коммерческих судов и начать технические работы по восстановлению навигации.
При этом опубликованный текст не является совместно обнародованным и заверенным оригиналом сторон. Его корректнее рассматривать как публично циркулирующую версию договорённостей, вокруг которой Вашингтон и Тегеран с самого начала выстраивали разные политические интерпретации.
Американское руководство представляло меморандум как обязательство Ирана открыть Ормуз. Тегеран видел в нём пакетную сделку, где возобновление судоходства должно идти параллельно со снятием блокады и финансовых ограничений. Когда выполнение этих действий разошлось по времени, каждая сторона объявила нарушителем другую.
⚠️ Важно понимать
Заявления о «контроле» над Ормузом выполняют прежде всего политико-психологическую функцию. Вашингтону необходимо показать внутренней аудитории, что военная кампания достигла целей. Иранским властям — доказать, что страна не капитулировала и сохранила стратегический рычаг. Поэтому технический компромисс становится затруднительным: любое взаимное отступление может быть представлено противниками власти как поражение.
Российский востоковед Григорий Лукьянов описывает сложившуюся ситуацию как существование сторон в «параллельных реальностях»: один и тот же документ был представлен и в США, и в Иране как подтверждение собственной победы. Такая конструкция позволила остановить часть боевых действий, но не создала общего понимания обязательств и механизма контроля за их выполнением.
Кто контролирует Ормузский пролив
Президент США Дональд Трамп заявляет о «полном контроле» Вашингтона над проливом. Глава Пентагона Пит Хегсет утверждает, что американский флот способен поддерживать блокаду иранских портов неограниченно долго.
Иран отвечает зеркальной формулой. Заместитель министра иностранных дел Казем Гарибабади заявил, что пролив будет открываться и закрываться только по решению Тегерана. Иранские структуры допускают проход отдельных судов, но угрожают атакой тем, кто следует без разрешения.
На практике обе стороны контролируют не сам пролив, а разные уязвимости противника. Иран способен сделать движение коммерческих судов чрезмерно опасным. США могут блокировать иранский экспорт, ограничивать платежи и повышать санкционные риски для судоходных компаний. Возникает режим взаимного блокирования, в котором каждый может нарушить работу маршрута, но никто не способен единолично вернуть ему устойчивость.
О различии позиций США, Ирана, Омана и России — в сравнительной таблице.
Сопоставление показывает, что переговоры не являются обычным спором о тарифах или навигационных коридорах. США добиваются восстановления прежнего порядка, в котором свобода судоходства обеспечивается их военно-политическим превосходством. Иран пытается превратить географическое положение в признанное право участвовать в управлении стратегическим маршрутом.
Почему техническую сделку трудно выполнить
Обсуждаемая Ираном и Оманом модель, по данным Reuters со ссылкой на неназванные источники, предполагает движение входящих судов преимущественно через иранские воды, а выходящих — через оманскую часть пролива. Тегеран также добивался возможности контролировать заявки и получать плату за обслуживание маршрута. Эти параметры не согласованы и не должны восприниматься как условия уже заключённого соглашения.
Препятствие состоит не только в позиции правительств. Американское казначейство ввело санкции против иранской структуры, которую Вашингтон называет Persian Gulf Strait Authority. Для судоходной компании оплата услуг такой организации может означать вторичные санкции, потерю страхового покрытия или отказ банков проводить расчёты.
Совет Международной морской организации 13 июля подтвердил иной принцип: проход через международные проливы не должен ограничиваться или приостанавливаться, а режим движения обязан быть недискриминационным и свободным от обязательных сборов. Поэтому компромисс должен быть не только военным и политическим, но также юридически и коммерчески исполнимым.
🌍 Международный аспект
Историческая параллель с «танкерной войной» 1980-х годов показывает пределы военного сопровождения. В ходе операции Earnest Will американские корабли защищали танкеры в Персидском заливе, но столкновения, минирование и риск прямой эскалации продолжались. Более конструктивный прецедент существует в Малаккском проливе, где прибрежные государства сохраняют суверенитет, а расходы на безопасность распределяются через добровольный механизм с участием государств и судоходной отрасли.
Цена Ормуза: нефть, страхование и внутренняя политика
Ормузский пролив остаётся одним из главных энергетических узлов мира. По оценке Управления энергетической информации США, в 2024 году через него проходило около 20 млн баррелей нефти и нефтепродуктов в сутки — примерно пятая часть мирового потребления жидкого топлива. На этот маршрут также приходилась приблизительно пятая часть международной торговли сжиженным природным газом.
Основным получателем энергоресурсов является Азия. Поэтому продолжительное ограничение судоходства затрагивает прежде всего Китай, Индию, Японию и Южную Корею. Альтернативные трубопроводы Саудовской Аравии и ОАЭ способны перенаправить лишь часть объёмов и не заменяют пролив.
В августовском прогнозе EIA предполагается, что серьёзные ограничения движения сохранятся до конца месяца. Средняя стоимость Brent в третьем квартале оценивается примерно в $85 за баррель. Одновременно средняя цена бензина в США достигла $4,08 за галлон — на 29% больше, чем годом ранее.
Тем самым внешнеполитический конфликт возвращается во внутреннюю американскую политику. Дональд Трамп призывает граждан смириться с более дорогим бензином, однако до промежуточных выборов в Конгресс остаётся несколько месяцев. Чем дольше продолжается кризис, тем труднее Белому дому отделять военную стратегию от цен на заправках и настроений избирателей.
📊 Цифры и факты
До войны Ормуз пересекали более 130 судов в сутки; 14 августа системы наблюдения зафиксировали только два прохода; через пролив ранее шло около 20 млн баррелей нефти и нефтепродуктов в день; прогнозная цена Brent в третьем квартале составляет около $85; американский бензин за год подорожал на 29%.
Что означает кризис для России
Российская позиция состоит из двух взаимосвязанных элементов. Москва выступает за беспрепятственное судоходство, но считает невозможным устанавливать режим Ормузского пролива без Ирана, Омана и других государств региона. Одновременно Россия выступает против превращения защиты навигации в основание для расширения внешнего военного присутствия.
В заявлении российского представительства при ООН подчёркивалось, что безопасность судоходства должна обеспечиваться при участии всех прибрежных стран. В более позднем выступлении Москва связала урегулирование с обновлённой Концепцией коллективной безопасности в зоне Персидского залива, предполагающей меры доверия и постепенное формирование региональной архитектуры безопасности.
Для России рост нефтяных цен не является однозначной выгодой. Более дорогая нефть может увеличить экспортные поступления, но одновременно повышает инфляционные риски, стоимость перевозок и страхования. Ограничение поставок особенно чувствительно для Китая и Индии — важнейших российских экономических партнёров.
Кроме того, дальнейшая эскалация создаёт риски для стратегического взаимодействия Москвы с Тегераном. России необходимо одновременно поддерживать Иран, сохранять отношения с арабскими государствами и не допустить превращения Персидского залива в зону долговременной войны.
Что может вывести переговоры из тупика
Оценки российских экспертов сходятся в одном: проблема заключается не в отсутствии каналов связи, а в отсутствии доверия и единой последовательности действий. Григорий Лукьянов указывает на несовместимые интерпретации июньского меморандума. Павел Кошкин отмечает, что у сторон пока нет политического основания для содержательной сделки. Марианна Евтодьева обращает внимание на сохранение у Ирана асимметрических возможностей, которые не позволяют завершить конфликт быстрым военным решением.
Минимально работоспособное соглашение потребует синхронизации четырёх процессов: 1) взаимного прекращения атак на суда и портовую инфраструктуру; 2) временного снятия блокады и выдачи санкционных разрешений; 3) согласования маршрутов с Ираном и Оманом; 4) создания механизма проверки, который не будет зависеть только от заявлений воюющих сторон.
На краткосрочном горизонте можно выделить четыре сценария. Наиболее вероятным остаётся продолжение взаимного блокирования с редкими проходами отдельных судов. Второй вариант — временная техническая сделка через Оман без общего мирного соглашения. Третий — новая военная эскалация после очередной атаки на коммерческое судно. Наименее вероятен быстрый возврат к июньскому меморандуму с одновременным возобновлением переговоров по санкциям и ядерной программе.
🔎 Почему это важно
Ормузский кризис проверяет, возможно ли сохранять глобальные транспортные маршруты в условиях распада общих правил. Если безопасность международного пролива начинает зависеть от одностороннего разрешения одной страны или военной блокады другой, судоходство превращается из общественного блага в политический инструмент.
Спор США и Ирана поэтому выходит далеко за пределы карты морских путей. Речь идёт о будущем порядке в Персидском заливе: будет ли он построен на американском военно-политическом доминировании, на признании особых прав прибрежных государств или на многостороннем механизме, где безопасность обеспечивается совместно.
Пока обе стороны называют взаимное блокирование контролем, пролив остаётся почти закрытым. Открыть его способна не декларация о победе, а только такая последовательность взаимных действий, при которой ни Вашингтон, ни Тегеран не будут вынуждены публично признать капитуляцию.
Ормузский кризис показывает: стратегическим маршрутом управляет не тот, кто громче объявляет его своим, а тот, кто способен превратить силу в правила, признаваемые всеми участниками.
📢 Когда взаимное блокирование называют «контролем», особенно важно отделять политическую риторику от реального механизма событий. Продолжим системно следить за переговорами и их последствиями в МАИ «ЛИГА.ОНЛАЙН» в MAX.