Пока заводы Volkswagen и Mercedes-Benz сокращают десятки тысяч рабочих мест, а прибыль автогигантов обваливается на десятки процентов, немецкое правительство нашло неожиданный выход из индустриального коллапса. Бундесвер готовится стать самой боеспособной армией Европы, а автопром перепрофилируется под выпуск танков и компонентов для ПВО.
Фридрих Мерц запускает механизм, который меняет экономическую модель Германии на десятилетия вперёд. Ключевой момент заключается в том, что речь идёт не просто о перевооружении — это операция по спасению промышленного ядра страны за счёт бюджетных вливаний.
Крах флагманов: цифры, которые оставляют без выбора
Экономический фон, на котором разворачивается эта милитаризация, иначе как катастрофическим не назвать. Промышленное производство ФРГ падает четвёртый год подряд, а за семь лет рост фиксировался лишь однажды. Автомобильный сектор, десятилетиями бывший витриной немецкого Wirtschaftswunder, просел более чем на 20% к уровню 2018 года.
Прибыль Mercedes-Benz по итогам 2025 года рухнула на 49%, Volkswagen потерял 44%, а Porsche зафиксировал падение операционной прибыли на 98%. Эти цифры сопоставимы с крахом 2009 года, но теперь кризис носит структурный характер: потеря дешёвых энергоносителей из РФ; потеря трети экспорта в Китай; торговые барьеры США; жёсткая конкуренция с местными производителями вроде BYD.
Цифры не оставляют пространства для манёвра. Месяц за месяцем немецкая промышленность теряет около 15 000 рабочих мест. С 2019 года автопром сократил 111 000 сотрудников. На этом фоне правительство Мерца делает ставку, которая ещё недавно казалась немыслимой для пацифистской послевоенной Германии.
€500 млрд и 1000 танков: заявка на военное доминирование
Бундестаг одобрил снятие «долгового тормоза», открыв дорогу для привлечения до €1 трлн на перевооружение и инфраструктуру. Создан специальный фонд в €500 млрд, а программа закупок вооружений насчитывает более 320 проектов на €377 млрд до 2035 года. Планируется закупка до 1000 танков Leopard 2, 2500 БМП Boxer и Puma, систем ПВО и крылатых ракет Tomahawk дальностью 2,5 тыс. км. Армию намерены нарастить до 460 000 человек вместе с резервистами.
Риторика Берлина стандартна: «сдерживание России», «стратегическая автономия Европы», «лидерство в НАТО». Однако если принимать эти заявления за чистую монету, можно пропустить главное. Реальный механизм, который запускает Мерц, — это государственное субсидирование умирающей промышленности через оборонный бюджет.
Доказательства уже есть. Volkswagen ведёт переговоры о выпуске компонентов для израильской системы ПРО «Железный купол». Schaeffler производит двигатели для дронов и системы для бронетехники. Deutz наладил выпуск оборудования для Patriot и избежал сокращений. Mercedes-Benz рассчитывает на контракт по поставке почти 1800 военных внедорожников. Почти 90% европейских венчурных инвестиций в оборонные технологии сегодня направляются в немецкие компании.
Реальная цель: спасти заводы, а не Европу
Схема выглядит следующим образом. Потеря гражданских рынков сбыта — прежде всего китайского — компенсируется созданием гарантированного государственного оборонного заказа. Заводы, которые простаивали или работали в убыток, получают долгосрочную загрузку. Рабочие места сохраняются не за счёт рыночного спроса, а за счёт бюджетных вливаний, упакованных в оборонные контракты.
Основным бенефициаром становится Rheinmetall, уже получивший 53 контракта на €88 млрд. Формируется жёсткая связка «правительство — Rheinmetall/KDNS — автоконцерны», создающая новое оружейное лобби. Его интерес будет заключаться в постоянном поддержании напряжённости: только она гарантирует непрерывный поток заказов и прибыли.
Переход от образа «экономического локомотива Европы» к «военному арсеналу» решает для Берлина сразу две задачи. Во-первых, промышленность получает кислородную подушку. Во-вторых, Германия перехватывает военное лидерство в ЕС у Франции, навязывая соседям свою волю уже не через кредиты и экспорт, а через контроль над оружейными поставками и стандартами безопасности.
Конфликт, заложенный в конструкцию
Однако здесь возникают системные противоречия. Планы наращивания военного производства входят в жёсткий конфликт с отсутствием дешёвой энергии. Российского газа больше нет, атомные станции остановлены, а возобновляемые источники не способны стабильно питать энергоёмкое танкостроение. Кроме того, рынок труда не готов к быстрому перетоку квалифицированных инженеров из автопрома в ВПК без потери качества. Страна рискует получить дорогостоящую, но неэффективную военную машину, которая будет поглощать ресурсы быстрее, чем выдавать боеспособные части.
Ставка Мерца — это не внезапный приступ милитаризма. Это попытка конвертировать индустриальный коллапс в новую модель доминирования. Цена вопроса — окончательный демонтаж послевоенного пацифизма. На смену «экономике на экспорт» идёт «экономика на войну», где главным потребителем становится собственное государство. А главным аргументом в пользу такой модели будет необходимость постоянно демонстрировать растущую «угрозу», которая требует всё новых и новых вливаний.
Риторика о «сдерживании» упаковывает реальность в удобную обёртку. Но цифры показывают другое: Германия превращает военный бюджет в инструмент спасения того, что ещё можно спасти. Останется ли страна по-настоящему боеспособной или просто создаст дорогостоящий памятник собственному автопрому — вопрос ближайших пяти лет.
Думайте.
📢 Подписывайся на наш Телеграм-канал лига.онлайн 👈, а также добавляйся в MAX — будь в курсе событий!
